Неточные совпадения
Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли всё;
Она влюблялася
в обманы
И Ричардсона и Руссо.
Отец ее был добрый малый,
В прошедшем веке запоздалый;
Но
в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,
Их
почитал пустой игрушкой
И не заботился о том,
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой.
Жена ж его была сама
От Ричардсона без ума.
И там же надписью печальной
Отца и матери,
в слезах,
Почтил он прах патриархальный…
Увы! на жизненных браздах
Мгновенной жатвой поколенья,
По тайной воле провиденья,
Восходят, зреют и падут;
Другие им вослед идут…
Так наше ветреное племя
Растет, волнуется, кипит
И к гробу прадедов теснит.
Придет, придет и наше время,
И наши внуки
в добрый час
Из мира вытеснят и нас!
Но
в жизни все меняется быстро и живо: и
в один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками,
отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая [Мухортая — лошадь с желтыми подпалинами.] пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем сорóки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей
отцу Чичикова, занимавший
почти все должности
в доме.
Из данной
отцом полтины не издержал ни копейки, напротив —
в тот же год уже сделал к ней приращения, показав оборотливость
почти необыкновенную: слепил из воску снегиря, выкрасил его и продал очень выгодно.
Вы слышали от
отцов и дедов,
в какой
чести у всех была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки.
Так к году Лев-отец не шуткой думать стал,
Чтобы сынка невежей не оставить,
В нем царску
честь не уронить,
И чтоб, когда сынку придётся царством править,
Не стал бы за сынка народ
отца бранить.
Шестнадцатилетний Михей, не зная, что делать с своей латынью, стал
в доме родителей забывать ее, но зато,
в ожидании
чести присутствовать
в земском или уездном суде, присутствовал пока на всех пирушках
отца, и
в этой-то школе, среди откровенных бесед, до тонкости развился ум молодого человека.
Если
отец в сыне своем видит своего раба и власть свою ищет
в законоположении, если сын
почитает отца наследия ради, то какое благо из того обществу?
Тебя облек я во порфиру
Равенство
в обществе блюсти,
Вдовицу призирать и сиру,
От бед невинность чтоб спасти,
Отцом ей быть чадолюбивым,
Но мстителем непримиримым
Пороку, лже и клевете;
Заслуги
честью награждати,
Устройством зло предупреждати,
Хранити нравы
в чистоте.
И какому
отцу не захочется, чтобы дети его, хотя
в малолетстве, были
в знатных чинах, за которыми идут вслед богатство,
честь и разум.
Я сочувствовал его горю, и мне больно было, что
отец и Карл Иваныч, которых я
почти одинаково любил, не поняли друг друга; я опять отправился
в угол, сел на пятки и рассуждал о том, как бы восстановить между ними согласие.
Шестнадцатого апреля,
почти шесть месяцев после описанного мною дня,
отец вошел к нам на верх, во время классов, и объявил, что нынче
в ночь мы едем с ним
в деревню. Что-то защемило у меня
в сердце при этом известии, и мысль моя тотчас же обратилась к матушке.
Она чувствовала, что слезы выступают ей на глаза. «Разве я могу не любить его? — говорила она себе, вникая
в его испуганный и вместе обрадованный взгляд. — И неужели он будет заодно с
отцом, чтобы казнить меня? Неужели не пожалеет меня?» Слезы уже текли по ее лицу, и, чтобы скрыть их, она порывисто встала и
почти выбежала на террасу.
Вронский никогда не знал семейной жизни. Мать его была
в молодости блестящая светская женщина, имевшая во время замужества, и
в особенности после, много романов, известных всему свету.
Отца своего он
почти не помнил и был воспитан
в Пажеском Корпусе.
Агафья с
отцом не жила, он выдал ее замуж за старшего дворника,
почти старика, но иногда муж заставлял ее торговать пивом
в пивнухе тестя.
Возможен ли лозунг — Россия, отечество
в стране, где непрерывно развертывается драма раскола
отцов и детей, где
почти каждое десятилетие разрывает интеллигентов на шестидесятников, семидесятников, народников, народовольцев, марксистов, толстовцев, мистиков?..»
— Большой, волосатый, рыжий, горластый, как дьякон, с бородой
почти до пояса, с глазами быка и такой же силой, эдакое, знаешь, сказочное существо. Поссорится с
отцом, старичком пудов на семь, свяжет его полотенцами, втащит по лестнице на крышу и, развязав, посадит верхом на конек. Пьянствовал, разумеется. Однако — умеренно. Там все пьют, больше делать нечего. Из трех с лишком тысяч населения только пятеро были
в Томске и лишь один знал, что такое театр, вот как!
Но, когда он видел ее пред собою не
в памяти, а во плоти,
в нем возникал
почти враждебный интерес к ней; хотелось следить за каждым ее шагом, знать, что она думает, о чем говорит с Алиной, с
отцом, хотелось уличить ее
в чем-то.
Вообще все шло необычно просто и легко, и
почти не чувствовалось, забывалось как-то, что
отец умирает. Умер Иван Самгин через день, около шести часов утра, когда все
в доме спали, не спала, должно быть, только Айно; это она, постучав
в дверь комнаты Клима, сказала очень громко и странно низким голосом...
«Зубатов — идиот», — мысленно выругался он и, наткнувшись
в темноте на стул, снова лег. Да, хотя старики-либералы спорят с молодежью, но
почти всегда оговариваются, что спорят лишь для того, чтоб «предостеречь от ошибок», а
в сущности, они провоцируют молодежь, подстрекая ее к большей активности.
Отец Татьяны, Гогин, обвиняет свое поколение
в том, что оно не нашло
в себе сил продолжить дело народовольцев и позволило разыграться реакции Победоносцева. На одном из вечеров он покаянно сказал...
Софья. Я получила сейчас радостное известие. Дядюшка, о котором столь долго мы ничего не знали, которого я люблю и
почитаю, как
отца моего, на сих днях
в Москву приехал. Вот письмо, которое я от него теперь получила.
Я знал, что
отец почтет за счастие и вменит себе
в обязанность принять дочь заслуженного воина, погибшего за отечество.
Владимир Дубровский несколько раз сряду перечитал сии довольно бестолковые строки с необыкновенным волнением. Он лишился матери с малолетства и,
почти не зная
отца своего, был привезен
в Петербург на восьмом году своего возраста; со всем тем он романически был к нему привязан и тем более любил семейственную жизнь, чем менее успел насладиться ее тихими радостями.
— А наконец 17… года сентября 6-го дня
отец его волею божиею помер, а между тем он проситель генерал-аншеф Троекуров с 17… года
почти с малолетства находился
в военной службе и по большой части был
в походах за границами, почему он и не мог иметь сведения, как о смерти
отца его, равно и об оставшемся после его имении.
Один только
отец Аввакум, наш добрый и почтенный архимандрит, относился ко всем этим ожиданиям, как
почти и ко всему, невозмутимо-покойно и даже скептически. Как он сам лично не имел врагов, всеми любимый и сам всех любивший, то и не предполагал их нигде и ни
в ком: ни на море, ни на суше, ни
в людях, ни
в кораблях. У него была вражда только к одной большой пушке, как совершенно ненужному
в его глазах предмету, которая стояла
в его каюте и отнимала у него много простора и свету.
Было ему лет семьдесят пять, если не более, а проживал он за скитскою пасекой,
в углу стены,
в старой,
почти развалившейся деревянной келье, поставленной тут еще
в древнейшие времена, еще
в прошлом столетии, для одного тоже величайшего постника и молчальника,
отца Ионы, прожившего до ста пяти лет и о подвигах которого даже до сих пор ходили
в монастыре и
в окрестностях его многие любопытнейшие рассказы.
Ее, «погубительницу Федора Павловича и несчастного сына его», видали наши дамы и прежде, и все,
почти до единой, удивлялись, как
в такую «самую обыкновенную, совсем даже некрасивую собой русскую мещанку» могли до такой степени влюбиться
отец и сын.
— То ли еще узрим, то ли еще узрим! — повторили кругом монахи, но
отец Паисий, снова нахмурившись, попросил всех хотя бы до времени вслух о сем не сообщать никому, «пока еще более подтвердится, ибо много
в светских легкомыслия, да и случай сей мог произойти естественно», — прибавил он осторожно, как бы для очистки совести, но
почти сам не веруя своей оговорке, что очень хорошо усмотрели и слушавшие.
— Сделайте одолжение, почтенный
отец, засвидетельствуйте все мое глубокое уважение
отцу игумену и извините меня лично, Миусова, пред его высокопреподобием
в том, что по встретившимся внезапно непредвиденным обстоятельствам ни за что не могу иметь
честь принять участие
в его трапезе, несмотря на все искреннейшее желание мое, — раздражительно проговорил монаху Петр Александрович.
Заметьте, он выдал документ, и существует письмо его,
в котором он от остального
почти отрекается и этими шестью тысячами препирание с
отцом по наследству оканчивает.
Но он с негодованием отверг даже предположение о том, что брат мог убить с целью грабежа, хотя и сознался, что эти три тысячи обратились
в уме Мити
в какую-то
почти манию, что он считал их за недоданное ему, обманом
отца, наследство и что, будучи вовсе некорыстолюбивым, даже не мог заговорить об этих трех тысячах без исступления и бешенства.
Любил книгу Иова, добыл откуда-то список слов и проповедей «Богоносного
отца нашего Исаака Сирина», читал его упорно и многолетно,
почти ровно ничего не понимал
в нем, но за это-то, может быть, наиболее ценил и любил эту книгу.
— Признаю себя виновным
в пьянстве и разврате, — воскликнул он каким-то опять-таки неожиданным,
почти исступленным голосом, —
в лени и
в дебоширстве. Хотел стать навеки честным человеком именно
в ту секунду, когда подсекла судьба! Но
в смерти старика, врага моего и
отца, — не виновен! Но
в ограблении его — нет, нет, не виновен, да и не могу быть виновным: Дмитрий Карамазов подлец, но не вор!
Но его мало слушали, и
отец Паисий с беспокойством замечал это, несмотря на то, что даже и сам (если уж все вспоминать правдиво), хотя и возмущался слишком нетерпеливыми ожиданиями и находил
в них легкомыслие и суету, но потаенно, про себя,
в глубине души своей, ждал
почти того же, чего и сии взволнованные,
в чем сам себе не мог не сознаться.
Наступает и
в народе уединение: начинаются кулаки и мироеды; уже купец все больше и больше желает
почестей, стремится показать себя образованным, образования не имея нимало, а для сего гнусно пренебрегает древним обычаем и стыдится даже веры
отцов.
Увы, столь многие из современных
отцов лишь не высказываются столь цинически, как этот, ибо лучше воспитаны, лучше образованны, а
в сущности —
почти такой же, как и он, философии.
По смерти ее с обоими мальчиками случилось
почти точь-в-точь то же самое, что и с первым, Митей: они были совершенно забыты и заброшены
отцом и попали все к тому же Григорию и также к нему
в избу.
— Вздор! — крикнул Иван Федорович
почти в исступлении. — Дмитрий не пойдет грабить деньги, да еще убивать при этом
отца. Он мог вчера убить его за Грушеньку, как исступленный злобный дурак, но грабить не пойдет!
Отец трепетал над ним, перестал даже совсем пить,
почти обезумел от страха, что умрет его мальчик, и часто, особенно после того, как проведет, бывало, его по комнате под руку и уложит опять
в постельку, — вдруг выбегал
в сени,
в темный угол и, прислонившись лбом к стене, начинал рыдать каким-то заливчатым, сотрясающимся плачем, давя свой голос, чтобы рыданий его не было слышно у Илюшечки.
Деда его, то есть самого господина Миусова,
отца Аделаиды Ивановны, тогда уже не было
в живых; овдовевшая супруга его, бабушка Мити, переехавшая
в Москву, слишком расхворалась, сестры же повышли замуж, так что
почти целый год пришлось Мите пробыть у слуги Григория и проживать у него
в дворовой избе.
— Это он
отца,
отца! Что же с прочими? Господа, представьте себе: есть здесь бедный, но почтенный человек, отставной капитан, был
в несчастье, отставлен от службы, но не гласно, не по суду, сохранив всю свою
честь, многочисленным семейством обременен. А три недели тому наш Дмитрий Федорович
в трактире схватил его за бороду, вытащил за эту самую бороду на улицу и на улице всенародно избил, и все за то, что тот состоит негласным поверенным по одному моему делишку.
И вот
в этот месяц безнадежной любви, нравственных падений, измены своей невесте, присвоения чужих денег, вверенных его
чести, — подсудимый, кроме того, доходит
почти до исступления, до бешенства, от беспрерывной ревности, и к кому же, к своему
отцу!
Широко и весело зажила Вера Ивановна на Пречистенке,
в лучшем из своих барских особняков, перешедших к ней по наследству от
отца. У нее стали бывать и золотая молодежь, и модные бонвиваны — львы столицы, и дельные люди, вплоть до крупных судейских чинов и адвокатов. Большие коммерческие дела после
отца Вера Ивановна вела
почти что лично.
Лопуховы бывают
в гостях не так часто,
почти только у Мерцаловых, да у матери и
отца Мерцаловой; у этих добрых простых стариков есть множество сыновей, занимающих порядочные должности по всевозможным ведомствам, и потому
в доме стариков, живущих с некоторым изобилием, Вера Павловна видит многоразличное и разнокалиберное общество.
Лопухов с очень ранней молодости,
почти с детства, добывал деньги на свое содержание; Кирсанов с 12 лет помогал
отцу в переписывании бумаг, с IV класса гимназии тоже давал уже уроки.
Для содержания сына
в Петербурге ресурсы
отца были неудовлетворительны; впрочем,
в первые два года Лопухов получал из дому рублей по 35
в год, да еще
почти столько же доставал перепискою бумаг по вольному найму
в одном из кварталов Выборгской части, — только вот
в это-то время он и нуждался.
Потом, когда все разошлись,
отец лег спать на задней лавке и меня положил с собой, а мать легла у нас
в ногах. И долго они разговаривали,
почти до полуночи. Потом я уснул.
Телесные наказания были
почти неизвестны
в нашем доме, и два-три случая,
в которые Сенатор и мой
отец прибегали к гнусному средству «частного дома», были до того необыкновенны, что об них вся дворня говорила целые месяцы; сверх того, они были вызываемы значительными проступками.
Визиты княгини производили к тому же
почти всегда неприятные впечатления, она обыкновенно ссорилась из-за пустяков с моим
отцом, и, не видавшись месяца два, они говорили друг другу колкости, прикрывая их нежными оборотами,
в том роде, как леденцом покрывают противные лекарства.
Отец мой
почти совсем не служил; воспитанный французским гувернером
в доме набожной и благочестивой тетки, он лет шестнадцати поступил
в Измайловский полк сержантом, послужил до павловского воцарения и вышел
в отставку гвардии капитаном;
в 1801 он уехал за границу и прожил, скитаясь из страны
в страну, до конца 1811 года.